Мы будем вас беречь. Мы будем вас холить и лелеять. Мы будем стирать вам носки, и делать праздничные минеты с проглотом.
Будем жрать ради вас мюсли, похожие на козье говно, и салаты из капусты. Будем до потери сердцебиения убиваться на беговой дорожке в спортзале. Будем выщипывать брови, и выдирать воском нежелательные волосы на своём теле.
Мы будем рожать вам детей.
Любить ваших мамочек.
Гулять с вашими стаффордами.
Опускать за вами сиденье унитаза.
Слушать ваши мудовые рыдания: «Тебе не кажется, что ОН у меня такой маленький? Оооо… И стоИт как-то не так… А ты меня не бросишь, когда я стану импотентом? Обещай мне! Поклянись на бабушкиной Библии!»
И мы будем вас любить.
Потому что вы – МУЖЧИНЫ. А мы – мы любим чувствовать себя страдалицами.
Мы. Женщины.
Созданные для вашего комфорта и для вашей же головной боли.
Плюс к минусу, минус к плюсу…
Когда мне было четырнадцать, я свято верила в принца. Пусть даже и без коня. Хрен с ним. С конём.
Мой принц должен был быть красив, высок, кудряв, голубоглаз, и очень хорошо воспитан.
В семнадцать лет я поняла, что мой принц – это хохол из Винницы. Естественно же без коня, без кудрей, и без голубых глаз.
Я воспевала Домострой, вдохновенно пекла пирожки с капустой, варила борщ на сале, как научила меня твоя мама, молча собирала по дому твои носки, и замачивала их в зелёном тазу. Тоже, кстати, подаренном твоей мамой нам на свадьбу.
Я отпускала тебя с друзьями в баню с проститутками, пока сидела дома беременной, а потом отстирывала с твоих, вывернутых наизнанку трусов, губную помаду, и страдала.
Потому что ощущала себя частью женской общины. Которая ДОЛЖНА была страдать.
Я с гордостью могла внести свою лепту в разговор на тему: «А вот мой мудвин вчера нажрался, и…»
Ты не оценил моих героический усилий, и съебался.
Положив тем самым начало моему долгому и длинному поиску Другого Принца.
Будем жрать ради вас мюсли, похожие на козье говно, и салаты из капусты. Будем до потери сердцебиения убиваться на беговой дорожке в спортзале. Будем выщипывать брови, и выдирать воском нежелательные волосы на своём теле.
Мы будем рожать вам детей.
Любить ваших мамочек.
Гулять с вашими стаффордами.
Опускать за вами сиденье унитаза.
Слушать ваши мудовые рыдания: «Тебе не кажется, что ОН у меня такой маленький? Оооо… И стоИт как-то не так… А ты меня не бросишь, когда я стану импотентом? Обещай мне! Поклянись на бабушкиной Библии!»
И мы будем вас любить.
Потому что вы – МУЖЧИНЫ. А мы – мы любим чувствовать себя страдалицами.
Мы. Женщины.
Созданные для вашего комфорта и для вашей же головной боли.
Плюс к минусу, минус к плюсу…
Когда мне было четырнадцать, я свято верила в принца. Пусть даже и без коня. Хрен с ним. С конём.
Мой принц должен был быть красив, высок, кудряв, голубоглаз, и очень хорошо воспитан.
В семнадцать лет я поняла, что мой принц – это хохол из Винницы. Естественно же без коня, без кудрей, и без голубых глаз.
Я воспевала Домострой, вдохновенно пекла пирожки с капустой, варила борщ на сале, как научила меня твоя мама, молча собирала по дому твои носки, и замачивала их в зелёном тазу. Тоже, кстати, подаренном твоей мамой нам на свадьбу.
Я отпускала тебя с друзьями в баню с проститутками, пока сидела дома беременной, а потом отстирывала с твоих, вывернутых наизнанку трусов, губную помаду, и страдала.
Потому что ощущала себя частью женской общины. Которая ДОЛЖНА была страдать.
Я с гордостью могла внести свою лепту в разговор на тему: «А вот мой мудвин вчера нажрался, и…»
Ты не оценил моих героический усилий, и съебался.
Положив тем самым начало моему долгому и длинному поиску Другого Принца.
Всем привет! Вчера все прошло супер, нас показали в вечерних новостях почти по всем каналам! ))
