Короче, пару недель назад Леха купил фаллоимитатор. На батарейках. Факт этот заслуживает внимания уже хотя бы потому, что Леха вообще очень стеснительный. Он стеснителен настолько, что не может даже спросить дорогу у незнакомого человека, а в магазинах излагает свои просьбы так невнятно, что продавцам приходится переспрашивать и тем самым вгонять его в еще большее смущение. Без семейной поддержки он не в состоянии сам себе купить носки. Он к стоматологу ходит с тещей… А тут вдруг САМ (!) ОДИН (!) Леха забрел в секс-шоп и приобрел Это… Когда он мне его предъявил прямо в гараже, я, вопреки своим правилам, задала сразу три вопроса (прошу обратить внимание на последовательность):
1. И скока же эта фигня стОит?
2. А чего такой маленький?
3. А на хрена вааще?
Тут, наверное, следует сделать небольшое отступление о Лехиной манере отвечать на вопросы. Если коротко – он отвечает на что угодно, но только не на тот вопрос, который был задан. Правда, за долгие годы я научилась все же экстрагировать нужные ответы. А теща – не научилась. Например, если я спрашиваю Леху, на какое время заводить будильник, и он отвечает: «А снегу-то ты видела, скока навалило?!» - мне ясно, что гаражные двери придется откапывать минут двадцать, и поэтому будильник надо заводить на полчаса пораньше, чем обычно. Правда, пару раз он имел в виду, что лучше вообще не связываться с откапыванием гаража, а поспать подольше и поехать на метро. Но это так, мелочи. Вот и в данном случае на вопрос «сколько стоит?» мне сообщили, что на дворе Лехин профессиональный праздник, а телевизор был подарен ему давным-давно на день рождения, да к тому же Леха сам за него платил...
Из чего я сделала вывод, что фаллоимитатор – Лехин подарок нам с ним на 23 февраля, куплен на заначку, и его цена – не мое дело. На вопрос «почему такой маленький» Леха ответил: «Там вааще знаешь, какие были! Во!!!» - и развел руки на ширину гаража. Это я затруднилась перевести. На третий вопрос Леха ответил своим универсальным: «А чё?», на которое я никогда не знаю, как реагировать.
В общем, мы притащили обновку домой, и в тот же вечер Леха попытался меня домогаться с ее помощью. При этом почему-то сначала засунул мне ее за шиворот. Штука оказалась холодная и противная, поэтому я поступила так, как на моем месте поступила бы, наверное, любая здравомыслящая жена на тринадцатом году супружеской жизни. Я отняла у супруга искусственный орган, треснула Леху им по лбу и закинула под шкаф в расчете утром найти и выбросить. Нет, не Леху под шкаф, конечно… Хотя следовало бы.
Обрадованный Леха отвернулся и уставился в свой телевизор, а я уснула. А Это тем временем под шкафом начало жить своей жизнью. Видимо, от удара оно включилось. Сквозь сон я не придала значения тихому жужжанию, списав его на трансформаторную будку за окном. Но Оно не только жужжало, но еще и вибрировало. А пол у нас паркетный, и хотя и ровный, но с врожденным наклоном в сторону коридора…
Выйдя в коридор в шесть утра, я первым делом наступила на Леху. Он лежал на полу, правой ногой и левой рукой прижимая к паркету развернутую рулетку. В правой руке он держал секундомер. Было совершенно очевидно, что Леха пытается замерить скорость движения латексного фаллоса, который, вибрируя, полз прямо перед ним по продольной оси коридора. Кроме того, у Лехи ни на минуту не возникло сомнения в том, что для меня полуголый мужик, ползущий по коридору наперегонки с жужжащим детородным органом – совершенно обычное зрелище, поэтому на мое появление он отозвался словами, которые явно продолжали начатую ранее мысль:
1. И скока же эта фигня стОит?
2. А чего такой маленький?
3. А на хрена вааще?
Тут, наверное, следует сделать небольшое отступление о Лехиной манере отвечать на вопросы. Если коротко – он отвечает на что угодно, но только не на тот вопрос, который был задан. Правда, за долгие годы я научилась все же экстрагировать нужные ответы. А теща – не научилась. Например, если я спрашиваю Леху, на какое время заводить будильник, и он отвечает: «А снегу-то ты видела, скока навалило?!» - мне ясно, что гаражные двери придется откапывать минут двадцать, и поэтому будильник надо заводить на полчаса пораньше, чем обычно. Правда, пару раз он имел в виду, что лучше вообще не связываться с откапыванием гаража, а поспать подольше и поехать на метро. Но это так, мелочи. Вот и в данном случае на вопрос «сколько стоит?» мне сообщили, что на дворе Лехин профессиональный праздник, а телевизор был подарен ему давным-давно на день рождения, да к тому же Леха сам за него платил...
Из чего я сделала вывод, что фаллоимитатор – Лехин подарок нам с ним на 23 февраля, куплен на заначку, и его цена – не мое дело. На вопрос «почему такой маленький» Леха ответил: «Там вааще знаешь, какие были! Во!!!» - и развел руки на ширину гаража. Это я затруднилась перевести. На третий вопрос Леха ответил своим универсальным: «А чё?», на которое я никогда не знаю, как реагировать.
В общем, мы притащили обновку домой, и в тот же вечер Леха попытался меня домогаться с ее помощью. При этом почему-то сначала засунул мне ее за шиворот. Штука оказалась холодная и противная, поэтому я поступила так, как на моем месте поступила бы, наверное, любая здравомыслящая жена на тринадцатом году супружеской жизни. Я отняла у супруга искусственный орган, треснула Леху им по лбу и закинула под шкаф в расчете утром найти и выбросить. Нет, не Леху под шкаф, конечно… Хотя следовало бы.
Обрадованный Леха отвернулся и уставился в свой телевизор, а я уснула. А Это тем временем под шкафом начало жить своей жизнью. Видимо, от удара оно включилось. Сквозь сон я не придала значения тихому жужжанию, списав его на трансформаторную будку за окном. Но Оно не только жужжало, но еще и вибрировало. А пол у нас паркетный, и хотя и ровный, но с врожденным наклоном в сторону коридора…
Выйдя в коридор в шесть утра, я первым делом наступила на Леху. Он лежал на полу, правой ногой и левой рукой прижимая к паркету развернутую рулетку. В правой руке он держал секундомер. Было совершенно очевидно, что Леха пытается замерить скорость движения латексного фаллоса, который, вибрируя, полз прямо перед ним по продольной оси коридора. Кроме того, у Лехи ни на минуту не возникло сомнения в том, что для меня полуголый мужик, ползущий по коридору наперегонки с жужжащим детородным органом – совершенно обычное зрелище, поэтому на мое появление он отозвался словами, которые явно продолжали начатую ранее мысль:
