"Война и мир" Михаила Воронцова. часть 2
Часть 2-я. Тот самый «важный генерал»Бородинская битва была далеко не единственной яркой страницей в жизни генерала Михаила Воронцова. Подробней о ратных подвигах графа Воронцова можно прочитать тут. О нем писали Пушкин и Толстой, он был женат на «Татьяне Лариной», одним из первых отменил в своих имениях крепостное право, а все, кто любит отдыхать в Крыму, именно его должны поблагодарить за то, что этот край из отсталого превратился в популярный курорт. Во всяком случае – мы поблагодарили!
(ПРОДОЛЖЕНИЕ).
К счастью, в отличие от многих молодых генералов, которых Марина Цветаева назвала «очаровательными франтами минувших лет», «кудри и бачки» Михаила Воронцова не засыпал снег войны с Наполеоном. Впереди его ждала блестящая карьера и заслуги перед Россией, которыми никто не мог бы похвалиться.
Михаил Воронцов – таким он был после окончания военной кампании против Наполеона.
«Муж Татьяны Лариной»
После французской кампании Воронцов, разозленный тем, что большинство героев Краона, представленных им к наградам, этих наград не получило, подал в отставку. Но император Александр I схитрил: он дал Михаилу бессрочный отпуск с тем, чтобы затем определить его на высокую должность «на гражданке». Отпуск Воронцов использовал наилучшим образом: в 37 лет он, наконец, женился. Избранницей стала 27-летняя графиня Елизавета Браницкая, дочь племянницы всесильного князя Потемкина и польского гетмана. Злые языки (нашлись и такие) судили, что это был брак по расчету, и огромное приданое Элизы пришлось кстати, чтобы залатать брешь в бюджете графа после выплаты долгов русской армии. Однако граф вовсе не был бедным человеком, к тому же красавцу-генералу, безусловно, сватали не одну богатую наследницу. Элиза не была похожа на пустеньких светских барышень – и этим могла прийтись по сердцу такому цельному человеку, как Воронцов. И не ему одному: молодая графиня Воронцова стала предметом пылкого увлечения поэта А.С. Пушкина и декабриста Александра Раевского. Пушкин даже сделал ее одним из прототипов Татьяны Лариной в «Евгении Онегине». Как и Татьяна, Лиза выросла в деревне, и, по сути, вышла в свет впервые перед знакомством с будущим мужем. У нее была такая же несчастливая, как у Татьяны, первая любовь: она с детства любила своего кузена Раевского и ждала, пока тот не наиграется в карбонария. Однако Раевский повел себя, как типичный Онегин. Свою кузину он оценил только после ее замужества. А тогда в буквальном смысле стал преследовать ее. Пушкин дружил с Раевским и, вероятно, узнал эту историю от него. В его «Евгении Онегине» нашлось место и Раевскому (Онегин), и Лизе (Татьяна), и графу Воронцову (муж Татьяны, важный генерал). В Пушкинском музее в Одессе до сих пор хранятся рукописи первых глав «Евгения Онегина» с рисунками на полях – среди них есть множество карандашных портретов графа и графини Воронцовых.
Графиня Елизавета Браницкая – незадолго до свадьбы
Не каждая женщина могла похвалиться, что ее рисовал Пушкин! На страницах пушкинских рукописей нашли множество профилей Элизы Воронцовой
Михаил Семенович по окончании своего отпуска был назначен царем генерал-губернатором Новороссии и именно Одессу выбрал своей резиденцией. Фактически Воронцов был правителем края с неограниченными полномочиями. Ложкой дегтя стала просьба императора принять у себя Пушкина и присмотреть за горячим молодым человеком. Граф радушно принял поэта, не обременял служебными обязанностями (хотя жалованье исправно платил). В общем, «они сошлись. Вода и камень, стихи и проза, лед и пламень не столь различны меж собой». Пушкин неоднократно писал об уважении к графу, однако его несколько раздражало то, что М.С. не собирался поклоняться его гению, как все остальные, и считал, что поэту не хватает жизненного опыта и знаний. Со стороны могло казаться, что Пушкин ничего не делает, занимается только тем, что находит приключения на свой верткий зад, скандалит, хамит, стреляется и волочится за женщинами, причем любого разбора. Граф же был человеком совсем иного склада: предпочитал общаться с людьми дельными. Как бы он понял, что все эти эмоции нужны были Пушкину для вдохновения? «Из какого сора рождаются стихи…». Особенно нужно было поэту постоянно чувствовать себя влюбленным, любовь была лучшим топливом для его поэзии.
В Одессе Пушкин влюбился сразу в трех красивых женщины, и одна из них была молодая графиня Воронцова. Граф же был не из тех, кто спокойно отнесется к ухаживаниям за своей женой. Отношения хозяина Одессы с поэтом окончательно разладились, и тот написал на графа злую эпиграмму «Полумилорд, полукупец…». Строчкой «есть надежда, что станет полным, наконец» Пушкин вышутил стремление графа получить чин полного генерала. Чинами и наградами Воронцова Петербург упорно обделял, давал тогда, когда уже – ну, нельзя не дать! На эту больную мозоль и наступил поэт. Мальчишеская шалость, озлобление против мужа увлекшей его женщины. К несчастью, Пушкин был гений, и сумел облечь оскорбление в такую изящную форму, что эти две строчки и поныне считаются одной из лучших его эпиграмм. Что думал по этому поводу Михаил Воронцов, могли знать (да и то не факт) только близкие. Генерал-губернатор был сдержанным человеком, и его раздражение часто выдавало лишь легкое движение губ. Распаленный своей выходкой Пушкин ждал, что Воронцов вызовет его на дуэль или, как минимум, «сумеет очернить во мнении света». Воронцов же промолчал. Струсил? Я вас умоляю, как говорят в Одессе. Чтобы боевой генерал, не испугавшийся самого Наполеона, испугался мальчишки-поэта, который привык задирать, кого ни попадя, а потом на всех дуэлях стрелять в воздух?! Нет, Воронцов дал понять своим молчанием, что он выше всей этой ситуации. До конца жизни он нигде прилюдно не высказал своего недовольства несправедливой эпиграммой. О которой, между прочим, сожалел и сам Пушкин: есть свидетельства, что он ее стыдился. Но злые шепотки звучали, Воронцова называли гонителем Пушкина, вспоминали о том, что поэту нагадали – он погибнет от человека с белой головой (Воронцов был русоволос).
Везде, кроме Крыма и Одессы – здесь все знали своего генерал-губернатора. Список его дел говорил сам за себя. Именно Воронцову Крым обязан превращению из отсталого края в Южную Пальмиру и процветающий курорт. За 21 год своего правления граф основал на Черном море пароходство, завез в край растения, о которых там не слыхивали, посадил виноград и акацию, основал два города – Бердянск и Ейск, прекратил гонения против евреев, прижал взяточников и контрабандистов, остановил чуму… И решил дорожный вопрос! Еще в начале губернаторства Воронцова в той же Одессе были грязь и бездорожье – Пушкин справедливо подметил, что «в году недель пять-шесть Одесса потоплена, запружена, в густой грязи погружена». В центре города на Дерибасовской промышляли носильщики – они за определенную мзду переносили через грязь и лужи не столько вещи, сколько… прохожих. А передвигаться по такой грязи можно было только на ходулях.
И даже экипаж генерал-губернатора настолько в ней тонул, что путешествие через улицу могло длиться долго, и со стороны возникало комичное ощущение, что везут не стройных и легких графа с графиней, а груз пушечных ядер весом так с тонну. Но уже совсем скоро благодаря Воронцову Крым мог похвастаться хорошими дорогами, комплименты которым делали даже гостившие в крае члены императорской фамилии. Приглашенные, опять же, Воронцовым, понимающим, как важно для рекламы края заполучить таких гостей и положительные отклики от них.
«Одесса – мама, Воронцов – папа»
Именно при Воронцове Одесса-мама стала такой, какой мы ее знаем – мощенной булыжной мостовой, украшенной красивыми домами и особняками. При Воронцове в Одессе появилось «девятое чудо света», знаменитая Потемкинская лестница – к слову сказать, не имеющая никакого отношения к светлейшему князю Потемкину, который также был в свое время генерал-губернатором Новороссии. Лестницу к морю, аналогов которой нет нигде в мире, построил по заказу Воронцова одесский архитектор Франц Боффо, и она была подарком правителя любимой жене Елизавете Ксаверьевне. А Потемкинской ее прозвали после эффектной сцены в фильме «Броненосец Потемкин».
"Потемкинская лестница" времен А.С. Пушкина
"Потемкинская лестница" в наши дни
Одесса при Воронцове стала неофициальной третьей столицей России (Екатеринбург, Пермь и Казань спокойно отдыхали), а уровень жизни в городе был и вовсе выше, чем в первых двух. Достаточно сказать, что в городе совершенно не было нищих! Одесса богатела день ото дня. При всем этом генерал-губернатор был (сравним с нынешними политиками) доступен для любого одессита – каждый мог прийти со своей проблемой и оперативно решить ее с самим Воронцовым. Для удобства горожан граф повесил в приемной свой портрет, и все знали: если портрет висит, хозяин дома и примет, нет портрета – не будет и приема. А о личной заинтересованности графа в развитии вверенного ему края говорило хотя бы то, что каждое утро он в подзорную трубу смотрел из своего кабинета на море и пересчитывал корабли в гавани. И каждый день инкогнито объезжал Одессу, чтобы самому увидеть положение дел в городе – ну, почти как халиф Гарун-ар-Рашид из восточных сказок. Да и вообще на месте не сидел – регулярно ездил по краю, смотрел, что еще можно улучшить. «Наследил» Воронцов практически везде – о нем вам расскажут (и покажут все, что им сделано и построено) в Ялте, в Массандре, в Симферополе. А в Алупке находится полусказочный Воронцовский дворец с уникальной архитектурой – смешением английской готики и арабского Востока, знаменитыми скульптурами львов и прочими чудесами. Дворец настолько красив и необычен, что ни у красных после революции, ни у гитлеровских оккупантов не поднялась рука его разбомбить.
Отличился Воронцов и на Кавказе, куда уже император Николай I отправил его в качестве наместника в 1845 году (графу было уже 63 года!). Сначала была военная кампания против восставших горцев, но, как только она закончилась, Воронцов тут же занялся мирным реформаторством: открыл первые в регионе музей и театр, создал школы, училища, занялся продвижением Кавказских минеральных вод. Это благодаря ему «вышли на рынок» минералки Боржоми и Ессентуки, а последняя получила свое название – ранее источники назывались бугунтинскими. Воронцов первым приказал разлить воду «Ессентуки» по бутылкам и отправить в Россию, сначала для ознакомления, затем для продажи. И до самой революции в Пятигорске, Кисловодске, Ессентуках были Воронцовские улицы, проспекты, набережные и парки. Жаль, не хватило Михаилу Семеновичу жизни на то, чтобы превратить Кавказ в процветающий мирный край, второй Крым. После смерти Воронцова в южных губерниях говорили: «До Бога высоко, до царя – далеко, а Воронцов умер». До наших дней дошла только первая часть поговорки.
Кстати, были у Воронцовых исконные владения и на Урале – в частности, им принадлежал ряд заводов, даже наш Верх-Исетский! Заводы были проданы еще до рождения Михаила Семеновича. А жаль. Представляете, что мог бы сделать с Екатеринбургом человек с такой энергией и талантом реформатора, как Михаил Воронцов, превращающий в золото все, к чему он прикоснется?
В Одессе есть настоящий Воронцовский переулок – он ведет к Воронцовскому дворцу.
Портреты графской четы над входом в Воронцовский дворец
Воронцов обожал ставить у своих дворцов статуи львов. Наверно, чувствовал какую-то общность! Этот лев – из Одессы
А этот – из Алупки
«Вечные соседи»
Да и с Пушкиным граф оказался прав. Еще до злосчастной эпиграммы Воронцов писал о Пушкине: «Собственные интересы молодого человека, не лишенного дарований, заставляют меня желать его удаления от Одессы». Пушкин страдал из-за перспективы покинуть Одессу и даже хотел сбежать за море (не успел, поймали). Он приехал в Михайловское разочарованным и ожесточенным. Однако именно там окончательно сформировался как поэт, написал свои лучшие стихотворения, поэмы – «Цыган», «Бориса Годунова» и т.д. И после окончания ссылки он уже сам, по доброй воле, возвращается в Михайловское, чтобы свободно писать... А останься Пушкин в Одессе, где его окружала толпа льстивых поклонников, где он дружил с множеством будущих декабристов, называющих поэта своим знаменем свободы, как знать, дожил бы он вообще до своих лет? Не попал бы на каторгу? Так что Воронцов, возможно, сохранил России ее поэта.
«Даже не сравнивайте Пушкина с Воронцовым, - полушутя сказал мне заведующий отделом одесского краеведческого музея, - Воронцов был герой Бородинского сражения. Уважаемый человек. Он и без Пушкина был бы известен». Не могу не согласиться. Но в Одессе всех принимают одинаково. Здесь ценят заслуги Воронцова, но и Пушкина здесь любят. Удивительно: в городе даже два памятника поэту, недалеко друг от друга, и целая Пушкинская улица. Сотрудница Воронцовского дворца Валентина Федоровна – удивительная женщина, 35 лет занимается воронцовской темой, к ней ездят со всей России, а она до сих пор проводит многочасовые экскурсии для школьников за шоколадку или коробку конфет, потому что не хочет наживаться на своем герое – так вот, даже она, проходя мимо памятника Пушкину, обязательно подержит бронзового поэта за локоток. Говорит, что он дает ей силы идти дальше. Кстати, ее фамилия – Гончарова
Всякое бывает в Одессе. И я, приходя к памятнику Воронцова, слышала разное от тусующихся там экскурсоводов с туристами – от объективных и признательных комментариев до… Мне до сих пор неуютно, что не поставила на место одного – явно украинца – отпустившего малоцензурную реплику о графе и отношениях Пушкина с графиней Воронцовой. Группа по-конски заржала, и, пока я кипела от ярости и собиралась со словами, ушла в сторону Дерибасовской. А сколько таких вот «экскурсоводов» слышал бронзовый Воронцов, стоя на постаменте в годы советской власти?
В Одессе можно поздороваться за руку с поэтом! Бронзовый Пушкин, стоящий на Пушкинской улице у входа в Пушкинский музей
«Ирония судьбы по-одесски»
Масса совпадений, связанных с Воронцовым, впечатлят и мистика, и скептика. Михаил был еще в возрасте 4 лет записан в Преображенский полк, и в 19 лет начал в нем блестящую военную карьеру. Теперь же на Преображенской улице в Одессе стоит памятник Воронцову, ставший одним из символов города. И здесь же, на Преображенской, находится Спасо-Преображенский собор, где покоятся граф и графиня Воронцовы. Собор был построен при участии Михаила Семеновича – и на его средства, это, кстати, не первый и не единственный случай, когда чета Воронцовых вкладывала в Одессу свои капиталы. Называют астрономические суммы в 8 миллионов рублей!
Памятник же был воздвигнут уже после смерти графа. Сразу два города – Одесса и кавказский Тифлис – оплакивая Воронцова, загорелись идеей увековечить его память на главных площадях города. Уникальный случай: средства на это давала не казна, а сами люди – русские и кавказцы. Свои деньги они несли без всякого принуждения. Первый вклад сделал император Александр II. Бронзовую фигуру графа изваяли в Германии. А постамент сделали из твердой породы, добываемой в Крыму. Доставку камня на личные средства организовал один из одесских купцов. В дело пошло 11 каменных глыб из Артека, и меньшая была весом в 3 тонны! В Одессе рассказывают, что один из кораблей, перевозивших глыбы, затонул. После чего их перестали погружать в трюм, а нагрузили ими баржу и пришвартовали ее к большому пароходу «Александр» (символично!). И в ноябре 1863 на открытии памятника собралось больше 100 тысяч народу!
Открытие памятника Воронцову в Одессе – больше 100 тысяч зрителей!
Советская власть обошлась с реформатором Крыма и Кавказа более чем жестоко. В Одессу прибыл маршал Клим Ворошилов и прошелся по городу танком. Первым делом приказал уничтожить Спасо-Преображенский собор и памятник Воронцову. Одесситы стояли на улице на коленях и умоляли не трогать собор. Но его все равно снесли, обрушив колокольню, которую взрывали несколько ночей подряд. В домах напротив повылетали стекла. Большевики разграбили усыпальницу графской четы и выбросили тела Воронцовых чуть не на помойку.
Спасли графскую чету, по одной версии, монахини собора, по другой – простой одесский водитель Никифор Яровой (он был за то расстрелян). Священные кости были захоронены на кладбище района Слободка, где, к слову сказать, хоронили бедняков. Там благодетели Одессы пролежали 70 лет и были возвращены на прежнее место лишь в 2005 году – к тому моменту собор отстроили заново.
Кстати, решение о восстановлении собора было принято… мэром-коммунистом. И говорят, что в год строительства собора Одесса была единственным городом юго-западной Украины, избежавшим обледенения. В Одессе и тогда была хорошая погода, и многие горожане не считали это простым совпадением. А на Приморском бульваре я случайно разговорилась с человеком, который оказался знаком со строителями нового Спасо-Преображенского собора. Он сообщил: «На этот раз так капитально строили, что если снова будут взрывать, то все дома вокруг к черту полетят».
А вот бронзовый Воронцов сумел себя защитить и в суровые 30-е. Если в Тифлисе памятник графу красные благополучно снесли, то в Одессе не смогли этого сделать. Воронцова пытались сдвинуть с места, по одним источникам, четверкой волов, по другим – трактором (а может, и тем, и другим), но граф устоял. Тогда с него сбили все «регалии», гравировки с изображением славного боевого прошлого – и прибили все ту же злосчастную эпиграмму. Сотрудник Воронцовского дворца Валентина Федоровна, которая была ребенком во время Великой Отечественной, рассказала мне картинку из детства – немецкие оккупанты входят в город, проходят мимо памятника графу и… сбивают позорную доску. «Немцы изучали историю великих сражений и, конечно, много слышали о Воронцове. И даже они поняли, что с таким человеком нельзя так поступать!»…
Время идет, и Воронцова «реабилитировали», признали его заслуги и перестали считать «полуподлецом». В Одессе не так давно, наверное, впервые за 70 лет отремонтировали Воронцовский дворец. И колоннада перед дворцом, один из символов Одессы, наконец-то снова стала белоснежной. Правда, немного жаль, что во дворце не сделали музей. Оказалось, что личных вещей Воронцовых в Одессе сохранилось предостаточно, но очень многие почему-то разбросаны по разным музеям – и часто выставлены просто так, в качестве антуража, даже без таблички о том, кому они принадлежали. Дворец же Воронцовых отдали под дом творчества учащихся. Дети – это мило, только, говорят, особняк не слишком для них приспособлен, зимой он даже не отапливается, так как родную систему отопления красные сломали, а советские батареи не прижились. В кабинете Воронцова (том самом, откуда он смотрел в подзорную трубу на море) до сих пор сломаны стены, и из разломов торчат загогулины батарей.
Буквально за последние несколько лет Воронцову поставили еще два памятника – в созданных им городах Ейск и Бердянск. Правда, не без приключений. Украинские национал-патриоты, знаете ли, активно осуждают то, что называют «имперскими замашками» - а к этим деяниям они причисляют установку памятников Екатерине Второй, Александру Суворову, и вот граф Воронцов тоже «попал под раздачу». Знаете, за что? Оказывается, за геноцид украинского народа. То, что граф построил порт Бердянск на запорожской земле, назвали зачисткой запорожских казаков. Открытие памятника в Бердянске едва не закончилось потасовкой. Смешно и грустно. Вот так занимается историческим мифотворчеством государство, возникшее в лихие девяностые и получившее в дар край, который обустраивался россиянином Воронцовым на деньги российской короны и свои собственные. Остается верить, что национал-патриотические недоразумения под «жовто-блакитным флагом» - не вечны. А Воронцов будет стоять всегда, красивый, гордый, мудрый. Он, увы, и не такое видел.
Бронзовый Воронцов – в Одессе на Соборной площади, рядом со Спасо-Преображенским собором
Одесса хочет знать своих героев в лицо! Недавно в Театре музыкальной комедии поставили мюзикл «Граф Воронцов», и, знаете, он не смотрелся «заказухой»!
В Ейске Воронцова изваяли на коне! Хотя воевал он всю жизнь в пехоте.
Памятник Воронцову в Бердянске. А мог и не открыться!
За огромную кропотливую работу и интересный текст мы благодарим Светлану Воронову!
6
Другие новости
Написать комментарий: