Дмитрий Нагиев: "Решения принимаю быстро. За исключением похода в ЗАГС"

Разное

Актером я стал случайно.

— Дмитрий, вы ведь, как правило, играете персонажей отрицательных. "Два отца и два сына" - не исключение?

— Ну, не все время я играю отрицательных героев, но большинство. И здесь я пытаюсь показать разные качества своего персонажа. Я не могу сказать однозначно, что он положительный или отрицательный. Я надеюсь, мы пройдем полный цикл от достаточно неприятного человека до любимого зрителями героя. По крайней мере, я попытаюсь сделать для этого все возможное. Потому что для меня положительный герой не является произведением искусства. В мировой культуре, искусстве, кино, театре не встретить положительного персонажа, как произведение искусства, поэтому здесь я пытаюсь делать героя разного - метаморфозу - от не очень хорошего папы до хорошего.

— А вы были хорошим папой для своего сына?

— Я и был и есть хороший папа, конечно, насколько это было возможно в силу моей занятости.

— Для этой роли почерпнули что-то из своей жизни? Может быть, из того, как вас воспитывали?

— Я наблюдательный артист и мне необязательно тянуть что-то из своей жизни. Здесь много собирательного и из моей жизни, и из жизни окружающих меня людей. Я как Шерлок Хомс, в голове которого все в идеальном порядке по нужным полочкам разложено и в нужный момент я могу достать оттуда то, что мне нужно. У меня были прекрасные родители и хорошее детство. Бедненькое, но хорошее. Здесь мало от меня. Я пытаюсь сделать что-то непохожее на себя.

— Некоторые актеры, играющие исключительно положительных персонажей, уверены, что играть нужно только героев хороших, чтобы зрители не отождествляли тебя с плохим. Как думаете, вас зрители не сравнивают с вашими экранными негодяями?

— Мне абсолютно все равно – в жизни-то я очень хороший парень. Поэтому если кто-то там пытается отождествлять меня с моим персонажей, - это его беда.

— Дмитрий, не могу не отметить, вы отлично выглядите. Занимаетесь спортом?

— Единственный секрет, который позволяет мне поддерживать хорошую физическую форму - меньше жрать. И тогда создается иллюзия спортивной формы, но это, конечно же, не значит, что она спортивная. При том графике, в котором я на сегодняшний день работаю невозможно думать об отдыхе, не то чтобы о спорте: смены с 8 утра и до 11 вечера. А, например, вчера мне вообще пришлось встать в 4.30, потому что я летел из Санкт - Петербурга.

— Вы ведь спортом с детства занимались?

— Да, с детства. Я даже стоял перед выбором: продолжить заниматься спортом профессионально или начать заниматься чем-то более серьезным. Тогда я понял, что я хочу добиться в жизни чего-то большего и в 17 лет ушел из сбороной.

— А почему решили стать актером, насколько мне известно, у вас ведь в семье актеров не было?

— У меня достаточно простые родители: мама была учителем, а папа инженером. Никакого отношения к искусству в семье не было, но я четко осознавал, что хочу быть актером. Правда, очень сильно этого боялся. Поэтому я подумал и решил пойти в армию, а когда вернулся пошел практически в военной форме поступать в театральный институт. И поступил. Случайно.

— Почему случайно?

— Потому что было 250 человек на место, и мне мама рекомендовала ехать поступать в Екатеринбург, где было порядка 20 человек на место, но я решил просто попробовать. И единственный на курсе поступил с первого раза.

— Учились хорошо?

— Сначала все складывалось довольно неплохо, но спустя какое-то время я понял, что попал не по адресу - у меня не получалось ничего. Как говорил Кирилл Черноземов: "Смотришь на Нагиева, вроде Гамлет. Потом приглядываешься: нет, над человеком сержант надругался". И вот я весь год прожил вот в этом состоянии, что надо мной надругался сержант. Я был очень зажатым. Впрочем, как и сейчас.

— Неужели до сих пор?

— Конечно! Я очень зажатый человек. Неужели это не бросается в глаза?

— Если честно, нет.

— Значит, я научился это скрывать.

— Говорят, вы требовательный актер и у вас строгий райдер...

— Хотелось бы, чтобы у меня был пятичасовой рабочий день, час на обед, час на массаж и час на послеобеденный отдых. Но, к сожалению, это всего лишь мечты. Причем мечты всех актеров мира, но в основном, конечно, наших. Потому что свой райдер читаю только я сам, и вы это можете подтвердить сидя на полу вот в этом вагончике. Есть вещи, на которые я иду, понимая, что иначе нельзя. Но когда я понимаю, что начинают экономить на спичках, то я просто не могу это выносить.

— Как вы отнеслись к тому, что ваш сын пошел по вашим стопам?

— Отвратительно! Потому что на этой стезе не сделать больших денег. Мы не знаем, где находится нефтяная вышка и зарабатываем себе на жизнь ремеслом, а это ремесло очень зависимое от продюсеров и режиссеров. Кому-то повезло, и он не бедствует, находится в топе. Не факт, что повезет моему сыну, и он будет востребован.

— Но вы ведь востребованы…

— Мне за сорок. Я часто задаю себе вопрос, почему все, что у меня происходит, происходит в 42, а не в 32. Если читать истории актеров, даже того же Брюса Уиллиса, который выстрелил в 32 года с "Крепким орешком", Жана Рено или Луи де Фюнеса и многих других, все они стали известными, когда им было около 40. Кажется, что они баловни судьбы, а ведь на самом-то деле - нет. Самое главное в нашей профессии ждать. И дожидается только тот, кто терпеливо ждет. Я абсолютно не умею ждать, но жизнь меня этому постоянно учит.

— Будете помогать сыну?

— Единственное, чем я могу ему помочь советом, так это советом. Больше ничем помочь не смогу. Мне ведь тоже никто никогда не помогал.

— Все своим трудом?

— Да, все своими силами. Да я и рад, что за меня никто не просил. И тогда, и сейчас за меня никто не просит, и я никого не прошу.

— Вы человек закрытый?

— Да, это так. Я тяжело схожусь с людьми и всегда стараюсь держать дистанцию. у меня есть очень узкий круг людей, которым я доверяю.

— Сериалы или кино, что предпочтительнее? Некоторые актеры, например, категорически против сериалов...

— Это к разговору об актерах, не снимающихся в рекламе: в рекламе снимаются все, просто не всем предлагают. То же самое касается и сериалов. Есть актеры, которых пригласи в сериал и все рассыпется сразу. Я снимался сейчас в кино с актерами, которые категорически отказываются сниматься в сериалах. Я был удивлен, что актеры работают с 20-го дубля и уверен, что они отказываются от сериалов, так как знают, что у них ничего не получится там. К сожалению, в нашей стране подход к съемкам сериала и кино практически одинаковый и снимаясь в кино нет никакой гарантии, что ты будешь сниматься долго и качественно. Это практически всегда большая выработка, гонка и дешево.

— Дешево не снимаетесь?

— Я не снимаюсь плохо. Если меня что-то не устраивает из трех пунктов: материал, режиссер, деньги, то я беру паузу на раздумья - соглашаться или нет.

— Вы на съемках "Больших гонок" ограничиваете себя только ролью комментатора или выполняете и функции психолога?

— Это происходит невольно и не всегда это касается нашей сборной. Поскольку я единственный, кто всегда на передовой. Из всех ведущих только я комментирую происходящее, находясь на площадке – остальные объявляют конкурс и уходят. Однажды я вытащил китайскую девочку, когда она упала между лестницей и бассейном, завернулась винтом и сломала позвоночник. Китайские врачи и спортсмены подбежали только секунд через 30. За эти 30 секунд она провалилась бы глубже, если бы я не успел вытащить ее в тот момент, когда она уже сползала вниз. Эти полминуты, возможно, спасли ей жизнь. Я не склонен говорить, что я отличный психолог, мне и самому иногда нужен психолог. Я просто делаю то, что мне нужно делать сию секунду и только потом начинаю думать. У меня все-таки за плечами и армия, и жизнь непростая, поэтому я всегда решения принимаю быстро. За исключением, конечно, похода в ЗАГС.

— Для вас важно поддерживать образ секс-символа?

— Я не буду конечно-же говорить: "Нет-нет, я не хочу никому нравиться". Это было бы глупо, поэтому я в который раз повторюсь, что секс-символ без чувства юмора - это сексуальный маньяк. У меня есть чувство юмора. И с женщинами, с которыми я общаюсь в жизни или на съемочной площадке, стараюсь нести позитив, теплоту, нежность и поселять в их сердца чувство собственной сексуальности.