«Я какой-то не весельчак»

Разное

Мы встретились с Александром Незлобиным на пресс-показе сериала «Неzлоб», который стартует 5 ноября на телеканале ТНТ. В этом проекте шоу-мен выступил в качестве сценариста, продюсера, а так же сыграл одну из главных ролей. В личном общении резидент Comedy Club был неожиданно скромен и печален. То ли действительно устал, то ли решил попробовать себя в новом амплуа…

— Где вам больше нравится выступать: в Москве или в Екатеринбурге?

— Мне приятно выступать ни в каком-то конкретном городе, а в определенном месте. Например, мне комфортнее читать свои монологи в концертном зале, нежели в клубе, где публика ведет себя более развязно. Зритель в разных городах, конечно, отличается. Московский не такой, как санкт-петербургский или екатеринбургский. В Екатеринбурге я не могу оценивать публику - здесь я всегда больше волнуюсь, потому что дома, потому что надо все сделать очень-очень хорошо. Это большая ответственность. Хотя, в Москве я тоже волнуюсь. Наверное, я волнуюсь всегда.

— Можете рассказать о курьезных случаях, которые происходили на ваших выступлениях и после перешли в ваши монологи?

— Поначалу, когда я только стал выступать, бывало, что на каких-нибудь супер тусовках у странных людей меня могли перебить или сказать из зала что-то не очень приятное. В сериале «Неzлоб» мы над этим посмеялись в одной из серий. Иногда кто-то из зрителей может добить шутку – вот это здорово, когда ты говоришь, говоришь, и человек из зала еще что-то добавляет. И ты думаешь: «О, классно!». У меня пару раз было такое, продолженные шутки вставали в программу.

— Не вспомните пример?
— Нет. Могу наврать что-нибудь, но не буду.

— Страдаете ли вы осенней депрессией, и есть ли у вас от нее рецепт?

— Мне кажется, у меня пожизненная депрессия. Мне просто нравится это состояние: «Вот, все так плохо… Надо поспать». Рецептов никаких нет. Рецепты – это к доктору. Моя депрессия обостряется, когда мало солнца, когда пасмурно. Ты проснулся в 9 утра, за окном – январь, и очень темно. Это не классно. Хочется просыпаться в два. К сожалению, такой возможности нет. И ты встаешь в темноте и думаешь: «А… Все плохо-плохо…». А летом классно.

— Как вы считаете, все комики на самом деле трагичные люди?

— Мы сегодня переписывались со Светлаковым. Я отправил ему вопросы, которые мне задают, а он выслал этот вопрос, который вы только что произнесли. Нет, я не считаю, что все комики трагичны. Это какая-то красивая легенда. Раньше я в это игрался, как будто я такой грустный…

— Но вы же и сейчас в это играетесь?

— Нет, сейчас я просто устал. Вот и все. А вообще, да… я какой-то не весельчак, но на самом деле я веселый.

— Ваша любимая женщина – та, которая…

— Готовит, поет, ест, одевается, уходит. Любимая женщина – та, которая осознает, что они с мужчиной никогда не поймут друг друга до конца, но всегда стремится к этому и принимает это.

— Вы часто употребляете слово «едят». У вас есть любимые блюда?

— Я могу съесть упаковку мармелада и запить бульоном из-под «Доширака». Или макать батон в рассол и есть. Очень вкусно. Батон с майонезом – это вообще самое любимое. Человека, который так питается, можно сразу отличить.

— Ваш портрет еще не повесили на доску почета в школе?

— Недавно сняли. Сказали: «Нет, мы ошиблись». На самом деле фотография, по-моему, висит среди прочих портретов выпускников, которые задолжали школе денег за несданные во время библиотечные книжки. Вообще раньше я часто приезжал в школу, был на ее юбилее, виделся с учителями. Они относятся ко мне так же, как раньше, когда я был учеником: ругают, хвалят, смеются.