Такси-блюз новейшей истории

Этот и другие рассказы Виталия Листраткина в книге "МЫ"

Раз в месяц я езжу в наше тагильское отделение – инспектировать персонал. От Екатеринбурга это километров двести будет. Дорога извилистая, с «горками» - ехать не скучно. Да и пейзаж вокруг живописный: скалы, лиственницы и кедры. Я с удовольствием пользуюсь такими инспекциями, чтобы проветриться. В таких поездках есть только один подвох: встречные полосы разнесены далеко, местами на несколько километров, поэтому никто не предупредит миганием фар о засаде «гаишников».

Зато теперь у меня есть «антирадар». Благодаря этому устройству я могу наслаждаться скоростью под орущий компакт - диск с моим любимым сборником блюзов. Музыка пробивает до костей, я даже пытаюсь подпевать. Получается фальшиво, но учтем, что в этот момент существует только мой блюз, мой автомобиль и моя дорога. И это всё моё.

В тот день я выехал на полтора часа позже, чем обычно: семейные дела задержали. Поэтому тормознул возле магазина – унылого крашеного павильончика, которым заправлял какой - то джигит. Заведение так и называлось: «У абрека». На вывеске изображена бородатая рожа с выпученными глазами – очевидно, тот самый Абрек.


Стратегически расположена лавка идеально: в аккурат на повороте к федеральной трассе. Поневоле задумаешься: не забыл ли чего в дорогу? Правда, внутри противно пахнет мелким бизнесом и ещё чем - то прокисшим, от чего хочется не задерживаться.

Вот и я купил сигареты и вернулся к машине. Там - то меня и поймал этот пацан.
- Дяденька! – голос у него заметно дрожал. – А вы же в Тагил едете?
- Ну.
- Возьмите меня до Невьянска!

Я взглянул на него: щуплый, лет тринадцать - четырнадцать, одет в черную куртку и джинсы, грубо подрезанные снизу ножницами. Зачем он мне? И отказался наотрез:

- Я что, похож на таксиста?
- Но мне очень надо!
По щекам его лились вполне натуральные слезы.
- Мамка у меня после инфаркта лежит! – рыдал он. – Даже пошевелиться не может! Кто её напоит - накормит?
- А отец где?
- Здесь, в городе таксует… Денег немного заработал и отправил со мной.
- Кто же с матерью сейчас?
- Сосед…
- Мамку - то любишь?
- Люблю… - прерывисто всхлипнул он. – Очень люблю!

Короче, посадил я его. Пожалел, наверное. И вспомнил, как сам когда - то работал таксистом. Не официальным, с законопослушными «шашечками» на борту, а так… Частным извозчиком на «шестёрке, «бомбилой». Тогда у меня даже имени толком не было: «шеф» и «слышь, командир» - вот как меня звали. Не скажу, что «бомбёж» доставлял мне удовольствие, просто время было такое. На основной работе платили копейки, вот и приходилось выкручиваться.

В дороге пассажир вёл себя тише воды ниже травы. Лишь в самом начале он по достоинству оценил красные огоньки приборной панели и ревущий звук двигателя.
- Ого! Это с турбиной «Мазда»?

- Угу.
- А правда, что рвёт, как зверь?

Я вздохнул. «Эс икс семь» действительно зверюга, но и бензина жрёт соответственно – больше двадцати литров на сотню. Порою складывается такое ощущение, будто весь день кружишь возле заправки.

Я нажал на газ, и джип так резво скакнул вперёд, что нас прижало к спинкам кресел. Парнишка восхищённо выдохнул. Думаю, он очень хотел ещё поговорить про машину, но я не дал ему такой возможности: пощёлкал кнопками управления, добавил громкости в динамиках – блюз мощными гитарными риффами выплеснулся наружу.

До Невьянска долетели за час. Это не очень большой и очень сонный город. Значительную часть его составляют дома частной застройки. Хотя есть и «сталинские» дома, и современные многоэтажки, а по окраинам - потемневшие от времени двухэтажные купеческие особняки с вычурным декором. На главной улице можно запросто встретить мужичка в треухе погоняющего буренку.

Обычно Невьянск город рекламируют как место, где расположена «падающая» башня – почти как в итальянской Пизе. Сам башню не видел, но знаю, что когда - то здесь пролегал северный транспортный маршрут. Естественно, на дорожной теме кормилась масса тамошних предпринимателей: строились придорожные кафешки, гостиницы, «дальнобоев» обеспечивали женским теплом и лаской – городок цвёл.

Но когда северную трассу спрямили, пустили в стороне от города, бизнес сразу захирел, экономика пришла в упадок. Киоски, которыми была густо усыпана бывшая транспортная артерия, ещё какое - то время держались, затем один за другим стали стремительно закрываться.

Парнишка повернулся ко мне:
- А вы меня до самого - самого дома довезёте?
- Довезу, - благородно согласился я. – Только дорогу показывай.

Повинуясь жестам его руки, с главной улицы Ленина свернули на второстепенную, и так ещё несколько раз, пока не оказались на окраине. Жил мальчик в частном доме – классическая изба, где под окнами разбит палисадник, большущий открытый двор и ворота нараспашку.

Мальчуган по - хозяйски махнул рукой:
- Сюда!

Как только я оказался внутри, ворота закрыли: быстро и бесшумно. Мальчик отстегнул ремень безопасности и, ни слова не говоря, выбрался из машины.

Я тоже вышел. Думаю, что мои действия в следующую минуту объясняются приобретённым опытом таксиста. Каждый «бомбила» в принципе должен быть немного психологом. Потому что работа его непростая, а обитатели ночного города разительно отличаются от дневных. Они всегда целеустремленны, всегда в поиске, в охоте кто за чем - девочкой, бутылкой или мечтой. В них всегда присутствует алкоголь и склонность к авантюрным недоразумениям. С пассажирами, особенно выпившими, следует говорить ласково, вежливо внимая их полупьяному бреду, почаще поддакивать. Именно работа «бомбилой» приучила держать при себе монтировку, особенно в случае непредвиденных обстоятельств в малознакомой местности. Так, на всякий случай.

Услышав за спиной шорох, действовал интуитивно: развернувшись, наотмашь ударил монтировкой. Что - то хрустнуло, упало, я отскочил в сторону, оглянулся. На земле лежал худой белобрысый мужчина с очень высоким лбом и неприятно веснушчатой кожей. С виска его струилась алая струйка крови, в руках он сжимал бейсбольную биту. Я заметался по сторонам, пытаясь найти малолетнего подонка, который заманил меня в ловушку. Маленький врун! Мерзавец! Где ты?

Вокруг никого. Здесь даже собаки не было. Среди хлама заметил приоткрытую калитку, за которой, кажется, что - то мелькнуло. Сжал монтировку покрепче, ударом ноги высадил дверь с петель. Пространство, бывшее когда - то огородом, было завалено распиленными останками машин - своеобразная мини - свалка. По ржавым кускам металла угадывался характер деятельности семейной банды. «Огород» был довольно большой, с высоким забором, за которым начинался сосновый лес.

Я вернулся обратно. Веснушчатый упырь пришёл в сознание: стонал, ворочался, в глазах мелькали осмысленные злобные искорки. Пинком я отшвырнул биту подальше, под машину. Расстегнул ремень его джинсов, рывком выдернул его наружу. Глаза белобрысого изумлённо расширились, он попытался что - то прохрипеть, но я не стал его слушать – перевернул на живот и крепко - накрепко стянул руки ремнем за спиной, чтобы он и пошевелиться не смог.

И всё - таки нужно было объясниться с пацанёнком. Я подобрал монтировку, отыскал вход в дом. Только приоткрыл обитую дерматином дверь, сразу потянуло характерным деревенским теплом – дух хорошо натопленной печки.
Мальчишку нашёл в комнате. Он сидел у изголовья большущей кровати, на которой лежала женщина лет тридцати пяти. Резко пахло больницей.

«Вот как, - подумал я. – Неужели и вправду инфаркт? » Но вслух сказать ничего не успел – она заговорила сама.

- А я - то всё гадала, когда ты придёшь…
Она оживилась: глаза заблестели, на щеках заиграл болезненный румянец. Сумасшедшая?
- Я тебя сразу узнала! - продолжала она. – Хоть и пятнадцать лет прошло… Всё такой же, только седина появилась. Но она тебе идёт, да…
Пацан, похоже, тоже ничего не понимал.
- Всё ждала, ждала… Думала, хоть как - то отблагодарить смогу, хоть чем - то… Зато у меня теперь деньги есть! Хочешь?
- Простите, мы знакомы?
- Не узнал… - она кокетливо поправила волосы, вздохнула. - Да что там говорить, пятнадцать лет прошло… Время - то, оно никого не красит… А я вот твои слова на всю жизнь запомнила, как мне внушал, что не надо жизнь абортом портить, что оставить надо ребёнка… И вот он какой вырос, сынок мой, Сашенька!

Она погладила мальчика по руке, тот болезненно сморщился, отвернулся.

Еле - еле я начал что - то соображать. После окончания медицинского института я проходил практику ( интернатуру) в районной больнице. Рук катастрофически не хватало, поэтому я трудился сразу за всех: гинеколога, психолога, терапевта, даже хирурга. И, похоже, имел неосторожность уговорить эту мадам отказаться от аборта, мол, не гуманно лишать жизни ещё не родившееся дитя – по молодости лет я не скупился подобные увещевания.

А дитё родилось, выросло и вышло на большую дорогу. Вместе со своим папенькой, или кто там хрипел связанный во дворе.

- Сашенька, дядю нужно отблагодарить! Ты ему жизнью обязан!
- Мама…
- И ты не перечь матери! – повысила она голос. - Дай ему денег и выведи на улицу! И без ваших с Виктором фокусов! Вспомни, что такое любовь!

Пацан встал, исподлобья глянул на меня:
- Идём…

Я посторонился, пропуская мальчишку вперед – при любых раскладах мне не хотелось оказаться к нему спиной. А ну как пырнёт ножичком?

Мы вышли во двор. Я обогнул связанного белобрысого, малец же бесцеремонно перешагнул через.
- А это кто? – кивнул я на барахтающееся тело. – Отец что ли?
- Нет… - неохотно ответил он. – Так… Виктор… Сосед. Жена у него умерла…
- И что?
- Ничего. Просто я ему помог плакать.
- Как это? – изумился я.

- Я ещё маленьким был совсем, когда всё случилось. Виктор сидел во дворе и плакал, сильно плакал. Я забрался к нему на колени и сидел там до тех пор, пока он не перестал рыдать. Когда мама спросила, как я это сделал, я ответил, что просто помог ему плакать…

Белобрысый вдруг завертелся, как уж на сковородке. Но мальчик всё равно продолжал:

- Виктор – хороший. Странный только немного…
- А где же твой отец? Таксует?
- Может и таксует… - он скинул засов на воротах, с усилием распахнул их. – Не знаю… Мать тогда на улице работала, всякого насмотрелась с «дальнобоями»…

Он немного помолчал.

- Ты это… Езжай уже. Хорош базарить.

Я сел в машину. Уже завёл двигатель, включил заднюю передачу, но опустил стекло, спросил:
- Слушай, а ты вспомнил, что такое любовь?
- Чего вспоминать - то… - хмуро ответил он. – Любовь – это мама. Кто ещё будет меня целовать на ночь?

Это было сказано таким рассудительно взрослым тоном, что я поразился: пацанёнку - то всего пятнадцать лет! А потом он удивил ещё больше. Наклонился, тихо сказал:

- Спасибо.
- Пожалуйста… Но лучше бы ты завязал с этим всем…
Я взглядом показал направление мини - свалки.
- Завяжу, - буркнул он. - Это всё равно Виктор придумал…
- Зачем?
- Мстит.
- Кому?
- Всем, - пожал он плечами. – Тем, кто ещё жив. И нас вот с мамкой втянул – у нас двор большой, удобно…

читать дальше