Д’Артаньян 1812 года

Одно своевременное донесение Александра Сеславина полностью разрушило наполеоновские планы.


Александр Никитич Сеславин (1780−1857) сочетал в себе два довольно редких качества: он и рвался в бой, и мыслил, как стратег. Любил лично лезть в схватку с оружием в руках, но ценил и неспешное размышление. Человек неординарный, разносторонний и деятельный, он, однако, не нашёл применения своим удивительным талантам. Точнее, ему его не нашли. После победы над Наполеоном Сеславин вдруг оказался ненужным и невостребованным.


Бравый вояка
О лихости Александра Сеславина в российской армии ходили легенды. Войну 1812 года он встретил совсем ещё молодым тридцатидвухлетним офицером. Боевой опыт у него уже имелся, но небольшой. Первое время после наполеоновского вторжения Сеславин вообще трудился в штабе, будучи личным адъютантом Барклая-де-Толли. Когда события приняли дурной для России оборот, Александр Никитич попросился на передовую. Ему доверяли, причём доверяли настолько, что, выделив офицеру конный отряд, высокое начальство не дало ему никаких инструкций. Сеславину предоставили полную свободу действий.





Тут-то и выяснилось, что он не просто лихой рубака, но ещё и стратег. Конный отряд Сеславина, по размерам не дотягивавший до полноценного полка, но явно превосходивший роту, докучал французам внезапными набегами. Сеславин громил обозы, отбивал стратегически важные объекты и перехватывал депеши, собирал для армии разведывательные данные. Благодаря Сеславину Кутузов и Барклай быстро узнавали о действиях Наполеона. Так, именно Александр Никитич первым обратил внимание на то, что французская армия покидает Москву и направляется в сторону Калуги. Одно своевременное донесение полностью разрушило наполеоновские планы.

Израненный герой
В заграничном походе русской армии Сеславин также отличился, и не раз. Именно он поддерживал сообщение с союзными войсками. Сеславин не умел сидеть на месте. Его отряды перемещались вдоль линии боевых действий с невероятной скоростью. Сеславин участвовал и в крупных сражениях, нередко брал на себя командование передовыми частями, сам рвался в бой. За храбрость в битве под Лейпцигом был произведён в генерал-майоры.




В 1814 г. русская армия вошла в Париж. Казалось, Наполеон повержен. Бонапарт отправился на остров Эльба, монархи-победители — в Вену, а Сеславин — на лечение. Дело даже не в ранениях, которых было немало, а в том, что Александр Никитич полностью себя измотал. Да и как иначе, если во время боевых действий он спал по два-три часа в сутки. О возвращении Наполеона Сеславин узнал с опозданием. Услуги его не потребовались, да и здоровье ещё не окрепло. Через несколько лет поправившийся и полный сил Сеславин прибыл в Петербург, ожидая тёплого приёма и повышения.

Отставка
Александр I принял Сеславина холодно. Славного генерала он напрочь забыл. Дела ему не нашлось, наград и повышений ждать, как оказалось, тоже не стоило. Деятельный, умный, храбрый Сеславин оказался в положении Д’Артаньяна. Знаменитый гасконец, быстро став лейтенантом мушкетёров, затем был забыт на 20 лет. Точно так же не пригодились никому таланты Сеславина. Но если Д’Артаньян волею Дюма всё же нашёл себе в итоге достойное дело, то Сеславин не был литературным героем. Россия не вела в тот момент войны достаточно масштабной, чтобы удовлетворить запросы генерала.

Сеславин обиделся и уехал в родовое имение. В дальнейшем он составлял и отсылал в Петербург планы различных военных кампаний. Планы эти так и не были никогда рассмотрены. В своём имении Сеславин реорганизовал быт — модернизировав его по европейскому образцу, и даже освободил часть своих крепостных. На то имелась и романтическая причина: знаменитый генерал женился на крестьянской дочери.

источник