Ровно 60 лет назад в Шереметьево на взлете разбился Ту-114, погиб 21 человек

Февраль в Москве в 1966 году выдался очень снежным. 14 февраля выпало аж 35,5 см снега, и снегопад все продолжался. Сильных морозов, однако, не было. Температура держалась около –4, и над Москвой висел густой туман. Заваленный снегом аэропорт Шереметьево яростно боролся со стихией, но справиться с последствиями снегопада было трудно.




Самолет Ту-114 должен был вылететь из аэропорта в 1.38 ночи 17 февраля. Машина была новенькой — Куйбышевский авиазавод выпустил ее всего два года назад. Новым был и экзотический маршрут следования: Москва — Конакри (Гвинея) — Аккра (Гана) — Браззавиль (Конго). До этого времени советские самолеты летали только до Аккры — этот рейс был первым, который следовал по продленному маршруту до Браззавиля. Из-за долгого перелета на борту находились сразу два экипажа и еще трое сотрудников аэропорта — всего 19 человек. Пассажиров было 47 человек. На рейс регистрировались еще 24 человека, но они, по счастью, опоздали к посадке.

Погода явно не способствовала полетам — минимальная видимость для взлета в Шереметьево равна 1000 метров, но в ту ночь она была существенно ниже. Руководитель полетов сомневался, давать ли разрешение на взлет, и решил лично съездить на полосу. Ему показалось, что видимость в норме, примерно 1200–1300 метров. Но и тут сомнения все-таки оставались. Командиру воздушного судна было предложено вывести машину на полосу и самому оценить условия. В 1.27 ночи самолет выехал к началу взлетной дорожки, и диспетчер попросил капитана посчитать видимые огни на ВПП. Тот насчитал 11 огней. Диспетчер успокоился. Он полагал, что расстояние между огнями равно 100 метров. Выходило, что видимость составляет больше 1000 метров. На самом деле огни ставили по одному на 50 метров, и реальная видимость была всего около 600 метров. Собственно говоря, огни на ВПП едва угадывались по вертикальному лучу света. Все обочины утопали в сугробах. Рабочие аэропорта явно схалтурили с уборкой. По инструкции полагалось расчищать полосу шириной 80 метров, захватывая обочины. Но машины очистили только саму полосу, 60 метров. Эта халатность для рейса Москва — Браззавиль стала роковой.

Когда в 1.38 Ту-114 начал взлет, экипаж даже не заметил, что отклонился от курса на 1 градус вправо. Оно и понятно: ночь, туман, идет снег, огни на полосе почти не видны. От экипажа в таких условиях уже мало что зависело. После того как самолет пробежал километр по ВПП, командир воздушного судна наконец заметил, что шасси опасно приближается к краю полосы. Машину попытались повернуть влево, не снижая скорости. Самолет тут же начало заносить, но скорость была уже так высока, что экипаж попытался оторвать машину от земли. Верхняя стойка шасси поднялась, но основные тележки все еще бежали по земле. Именно в этот момент шасси врезались в высокий сугроб на обочине полосы. Самолет тут же рвануло влево, а скорость резко упала. Экипаж все еще пытался поднять машину. Она действительно на мгновение оторвалась от земли, но левая стойка шасси снова врезалась — теперь уже в сигнальный огонь ВПП. Самолет начал крениться вправо и ударился правым крылом о бетон полосы. Крыло оторвалось, машину развернуло, и тут же оторвался хвост. Горящий фюзеляж вынесло на снег обочины, где он и остановился.

В катастрофе погиб 21 человек — 8 пассажиров и 13 членов экипажа. Оставшиеся в живых получили травмы. Расследование обнаружило очевидное — виновными в катастрофе можно было считать чуть ли не всех сотрудников аэропорта, от рабочих до руководителей полетов. Возможно, именно поэтому наказание за гибель людей оказалось относительно мягким — все отделались строгими выговорами.

Самолет Ту-114 во время посадки в международном аэропорту Шереметьево, 4 ноября 1966 г.

Источник